ФЕРТЕЛЬМЕЙСТЕР ЭДУАРД БОРИСОВИЧ

Вокально-инструментальная эра – яркие десятилетия, о которых сейчас многие вспоминают с ностальгией – отозвалась и в моей судьбе. Я обращаюсь к тем дням с теплой улыбкой, потому что все начиналось, благодаря любви и было согрето нашей юношеской дружбой. Впрочем, обо всем по порядку…

Мне было пятнадцать лет, и я живо интересовался новыми веяниями в музыке, испытывая особенную страсть к песенным жанрам – от бардов до качественной эстрады. Все, что звучало по радио и на телевидении, было мне хорошо знакомо. Моими кумирами были Дунаевский, Мокроусов, Соловьев-Седов, Островский, Фельцман, Фрадкин, Пахмутова… Наверное, из этой любви, из настоятельной потребности претворить в жизнь то, что так горячо откликалось во мне, и возникла эпоха вокально-инструментальных ансамблей в моей жизни.

А началось все в восьмом классе, когда мы, школьные друзья, вчетвером создали небольшой ансамбль. Раздобыли инструменты, которые лежали заброшенными на клубном складе, сами их привели в порядок, увлеченно репетировали… Год пролетел незаметно, и когда ребята мои поступили в 25-ю школу, мы переместились туда со своими вокально-инструментальными экспериментами. Причем, меня, теперь уже студента музыкального училища, директор школы оформила учителем музыки. Таким образом, с шестнадцати лет у меня появилась трудовая книжка и я, кажется, получал девять рублей в месяц. Это и было начало моей творческой деятельности.

Конечно, сейчас я уже смотрю на эти первые пробы с большим юмором…«Скрипка, бубен и утюг» - так можно было назвать наш инструментарий, но мы играли с азартом, и были у нас кларнет, фортепиано, ударные, контрабас, банджо. Ансамбль назывался «МиР» - «Мелодия и ритм».

Остановиться мы уже не могли, и стоило моим товарищам оказаться в университете, как они влились в уже существовавший ансамбль, руководить которым вскоре предложили мне. Любопытно, что назывался он
мягким женским именем – «Незабудка», хотя пели в нем мужчины. Мы оказались в самом центре университетской культурной жизни и во многом на нее повлияли. Пели Кажлаева, Петрова, Гершвина, многих других композиторов в моей аранжировке, и деятельность наша уже обретала иные масштабы: мы давали концерты в два отделения, выезжали в другие города и весьма успешно выступили в северной столице на Всероссийской Универсиаде. Так продолжалось до окончания университета моими друзьями - к тому времени я уже учился в консерватории.

Начиналась новая глава, связанная с ансамблем «Спектр», созданным в 1967 году Георгием Павловичем Муратовым – замечательным педагогом, известным дирижером, человеком, мною очень почитаемым. Он был тогда молод и полон энергии и собрал вокруг себя многих бывших капелланов, которые тогда увлеченно пели в ансамбле, а впоследствии стали известными деятелями культуры и искусства: Сережа Калагин дирижировал в Мариинском театре Володя Попов - доцент Нижегородской консерватории, Виктор Кожухин известен как прекрасный педагог музыкального колледжа и гениальный отец двух гениальных пианистов, Николай Покровский - профессор Нижегородской консерватории. Репертуар ансамбля составляли обработки классической музыки и народных песен, которые делал Муратов. Солисткой стала Маша Вышкина (в будущем Соснер) - замечательная певица и хоровой дирижер. Мы были однокурсниками и очень дружили, так что меня вскоре привлекли к участию в этом ансамбле. В репертуаре «Спектра» появились мои песни, а я – с удовольствием аккомпанировал. Ансамбль быстро набирал профессиональный уровень и уже через год – в 1968 – подтвердил его на всероссийском телевизионном фестивале «Искусство молодых» в Москве: мы получили первое место и поделили его с ансамблем «Искатели» МФТИ. Вот тогда, собственно, у меня состоялось знакомство, переросшее в очень теплые отношения с Микаэлом Таривердиевым, который был в жюри фестиваля. Он меня заметил, очень помогал в течение многих лет, и я считаю его своим учителем: он значительно повлиял на мое творчество и даже на мировоззрение.

Когда первый состав ансамбля распался, возник «Спектр-2», которым уже руководил я. Пели в нем студенты училища и консерватории, в том числе, Валерий Конаков, Сергей Смирнов, Александр Сопелкин - другие известные теперь музыканты. Мы приняли участие в отборочном туре «Алло, мы ищем таланты» и стали призерами этого всероссийского телевизионного фестиваля.

К тому времени я уже заканчивал консерваторию и начал работать с военным ансамблем «Сокол», причем, руководил им, уже будучи призванным на срочную службу. Это был масштабный проект, достаточно сказать, что в нем участвовало около сорока человек, включая танцевальную группу и актеров, среди которых был Александр Ермаков – ныне народный артист, работающий в Малом театре. Играли и пели тоже достаточно известные люди: в инструментальной группе работал Александр Шишкин – композитор, джазовый музыкант, на органоле играл Валерий Сыров – теперь доктор искусствоведения, признанный знаток массовых музыкальных жанров, а главным нашим приобретением был Захар Брон, который играл в ансамбле, а затем стал легендой мировой скрипичной школы. Он живет в Кельне, и его ученики Вадим Репин и Максим Венгеров известны всему миру.

Затем моя жизнь складывалась иначе, открывались новые главы, посвященные театру, композиции, педагогике, но страсть к ансамблям не утихала, и спустя какое-то время я создал еще один – «Эхо» при Союзе композиторов. В нем пели и студенты, и выпускники, и педагоги консерватории, и это тоже был интересный опыт, хотя из-за сложностей с финансированием ансамбль прожил недолго.

Вокально-инструментальная эра завершилась – и в масштабах музыкальной жизни страны, и в моей судьбе, но пора ансамблей для меня, по-прежнему, дорога и приятна, и вспоминается с огромным удовольствием и большим трепетом.